19:19 

Леди Мантильон
"Распутная вдова": издание для благородных мыслями и скорых на поступки.
дарк!Инквизитор/(|)Корифей

К сожалению, в игре возможности перехода на темную сторону не дали (хотя обещали!), поэтому хотелось бы увидеть реализацию этой идеи.
Инквизитор - любого пола и расы, вовсе не готов класть свою жизнь на спасение мира, и как только появляется возможность, предлагает Корифею союз.
Если пейринг, то вовсе необязателен романтический хэппи-энд - Инквизитор может восхищаться Корифеем издалека, быть одержимым им, чувства могут быть невзаимны (это даже желательно).
И гет, и слеш, и джен одинаково хороши)


@темы: персонаж: Корифей, персонаж: Инквизитор, отношения: слеш, отношения: джен, кинк: dark, Dragon Age: Inquisition, AU

URL
Комментарии
2015-10-16 в 19:25 

Некто в лиловой маске
Его пробуждение всегда из неприятных: может днём он и силён, но ночью, когда разум попадает в Тень, тело само скручивается в тугой комок, а челюсти сжимаются столь сильно, что по утру ноют от боли. Каждое утро он просыпается уже не от, а после кошмаров.
Его побеждают не венатори, не храмовники, не демоны, не даже Корифей, нет, такие же люди, как он сам. С пугающей чёткостью всплывают знакомые лица:
Родители, узнавшие что он запятнал магией их дом: на лице матери разочарование, отца — омерзение. Оба не смогли сдержать своих чувств лишь на мгновенье, но именно оно навсегда осталось в памяти, перечёркивая десятки воспоминаний, оставляя только одно — ненависть к тому, ЧЕМ он является. Они преследуют везде, даже в самых сладостных мечтаниях, не давая забыться, всегда напоминая, ЧЕМ он всегда будет для этого мира.
Затем те, кто встают с ним плечо к плечу. Они куда коварней — и никогда к себе не подпускают — всегда за спиной, а их несмолкающий шёпот полон сомнений. Голоса всегда начинают тихо и мирно, их шёпот убаюкивает и он вновь и вновь попадается в одну и ту же ловушку, но с каждым мгновеньем шёпот всё ближе и громче, и вот уже гремит как огромный водопад, заглушая все ЕГО мысли, и он тонет в подозрениях.
Потом идут те, кто утром будет даст ему советы: что делать, что говорить, что думать. Они заканчивают дело, начатое остальными. Инквизитор говорит, но его слова звучат всё тише, когда три фигуры начинают свою речь. Рты открывают они, но все трое говорят на один голос — его голос и с каждым словом правды в нём всё меньше. В конце от царапает горло, а оттуда вырывается только сдавленный хрип, будто его голос украли.

В его снах негде спрятаться: недра гор кровоточат, леса живут лишь истлевшими телами, своды Церкви — поле брани для стервятников, остервенело сцепившихся над трупом.

Этому миру не нужен Инквизитор. Ибо Тедас велик — и за границами Орлея, Ферелдена, Вольной Марки, где родители сами отдают детей на пытку страхом и ненавистью, есть Тевинтер, где немногие свободные копят ненависть веселясь в увядающих садах, пока для них готовят факелы, а ещё дальше — Сегерон и земли кунари, где людям, подобным ему, отказано в самой сути быть человеком.
Этому миру не помогают пророки — не магия служит, а маги.
Этому миру нужен кто-то намного больше…

Поэтому, когда Старший кладёт ему тяжёлую руку на плечо, Инквизитор с готовностью падает на колени. Не сдерживает удивлённого вскрика, столкнувшись с щербатым каменным полом — мыслями он уже в будущем, полностью в том, что должно последовать дальше.
Но от этой боли только лучше — она делает реальность ещё ярче и полнее, чем он мог вообразить. Желанней, как небольшое препятствие на пути к награде. Инквизитор прикрывает глаза, когда большая ладонь касается его лба, а острые когти царапают кожу. Медленно зарываются в пряди волос и тянут назад. Отечески? Нежно? Властно? Не важно, главное — с уверенностью, которой хочется подчиниться.
Ладонь пропадает, и Инквизитор открывает глаза. ОН смотрит на него, так же как всегда, и Инквизитор понимает, этот взгляд — не ненависть, а испытание. Побеждать легко, вот отдавать — куда сложнее.

На шее непривычная тяжесть и, обжигая напоследок, смыкается остывающая цепь, как кольцо на птичьей лапке. Ошейник на собаке? Или удила на коне? Старший кладёт ладонь ему на грудь, длинные пальцы охватывают плечи и крепко сжимают. Со стороны могло бы показаться, что он в ловушке, но Инквизитор впервые в жизни чувствует покой и безопасность, словно на нём сошёлся идеально подогнанный доспех. Под ладонью Корифея потихоньку — он и сам хочет продлить этот момент, разгорается багровая икра, с каждой минутой всё ярче и теплее костра после зимней стужи. И Инквизитор срывает перчатку, плотнее прижимая чужую руку — она согревает там, куда огню не пробраться — в голове непривычно ясно. Там теперь не звучит ничего лишнего, только два голоса.

Впервые в жизни у него есть старший.


     

Вестник "Распутная Вдова"

главная